Неточные совпадения
В разговоре она не мечтает и не умничает: у ней, кажется, проведена
в голове строгая черта, за которую ум не
переходил никогда. По всему видно было, что чувство, всякая симпатия, не исключая и любви, входят или входили
в ее жизнь наравне с прочими элементами, тогда как у других женщин сразу увидишь, что любовь, если не на деле, то на
словах, участвует во всех вопросах жизни и что все остальное входит стороной, настолько, насколько остается простора от любви.
— О, да! — сказала Анна, сияя улыбкой счастья и не понимая ни одного
слова из того, что говорила ей Бетси. Она
перешла к большому столу и приняла участие
в общем разговоре.
Клим Иванович Самгин слушал ее веселую болтовню с удовольствием, но он не любил анекдотов,
в которых легко можно найти смысл аллегорический. И поэтому он заставил женщину
перейти от
слов к делу, которое для нее, так же как для него, было всегда приятно.
Бездействующий разум не требовал и не воскрешал никаких других
слов.
В этом состоянии внутренней немоты Клим Самгин
перешел в свою комнату, открыл окно и сел, глядя
в сырую тьму сада, прислушиваясь, как стучит и посвистывает двухсложное словечко. Туманно подумалось, что, вероятно, вот
в таком состоянии угнетения бессмыслицей земские начальники сходят с ума. С какой целью Дронов рассказал о земских начальниках? Почему он, почти всегда, рассказывает какие-то дикие анекдоты? Ответов на эти вопросы он не искал.
Он полюбовался сочетанием десятка
слов,
в которые он включил мысль и образ. Ему преградила дорогу небольшая группа людей, она занимала всю панель, так же как другие прохожие, Самгин, обходя толпу,
перешел на мостовую и остановился, слушая...
Самгин посмотрел
в окно —
в небе, проломленном колокольнями церквей, пылало зарево заката и неистово метались птицы, вышивая черным по красному запутанный узор. Самгин, глядя на птиц, пытался составить из их суеты
слова неоспоримых фраз. Улицу
перешла Варвара под руку с Брагиным, сзади шагал странный еврей.
Между тем мы своротили с реки на канал,
перешли маленький мостик и очутились среди пестрой, движущейся толпы, среди говора, разнообразных криков, толчков, запахов, костюмов —
словом, на базаре. Здесь представлялась мне полная картина китайского народонаселения без всяких прикрас,
в натуре.
Мы между тем
переходили от чашки к чашке, изредка перекидываясь друг с другом
словом. «Попробуйте, — говорил мне вполголоса Посьет, — как хорош винегрет из раков
в синей чашке. Раки посыпаны тертой рыбой или икрой; там зелень, еще что-то». — «Я ее всю съел, — отвечал я, — а вы пробовали сырую рыбу?» — «Нет, где она?» — «Да вот нарезана длинными тесьмами…» — «Ах! неужели это сырая рыба? а я почти половину съел!» — говорил он с гримасой.
— А еще — вы следите за мной исподтишка: вы раньше всех встаете и ждете моего пробуждения, когда я отдерну у себя занавеску, открою окно. Потом, только лишь я
перехожу к бабушке, вы избираете другой пункт наблюдения и следите, куда я пойду, какую дорожку выберу
в саду, где сяду, какую книгу читаю, знаете каждое
слово, какое кому скажу… Потом встречаетесь со мною…
Заметив, что Викентьев несколько покраснел от этого предостережения, как будто обиделся тем, что
в нем предполагают недостаток такта, и что и мать его закусила немного нижнюю губу и стала слегка бить такт ботинкой, Татьяна Марковна
перешла в дружеский тон, потрепала «милого Николеньку» по плечу и прибавила, что сама знает, как напрасны эти
слова, но что говорит их по привычке старой бабы — читать мораль. После того она тихо, про себя вздохнула и уже ничего не говорила до отъезда гостей.
У Марфеньки на глазах были слезы. Отчего все изменилось? Отчего Верочка
перешла из старого дома? Где Тит Никоныч? Отчего бабушка не бранит ее, Марфеньку: не сказала даже ни
слова за то, что, вместо недели, она пробыла
в гостях две? Не любит больше? Отчего Верочка не ходит по-прежнему одна по полям и роще? Отчего все такие скучные, не говорят друг с другом, не дразнят ее женихом, как дразнили до отъезда? О чем молчат бабушка и Вера? Что сделалось со всем домом?
Чем более мы углублялись
в горы, тем порожистее становилась река. Тропа стала часто
переходить с одного берега на другой. Деревья, упавшие на землю, служили природными мостами. Это доказывало, что тропа была пешеходная. Помня
слова таза, что надо придерживаться конной тропы, я удвоил внимание к югу. Не было сомнения, что мы ошиблись и пошли не по той дороге. Наша тропа, вероятно, свернула
в сторону, а эта, более торная, несомненно, вела к истокам Улахе.
К востоку от водораздела, насколько хватал глаз, все было покрыто туманом. Вершины соседних гор казались разобщенными островами. Волны тумана надвигались на горный хребет и, как только
переходили через седловины, становились опять невидимыми. К западу от водораздела воздух был чист и прозрачен. По
словам китайцев, явление это обычное. Впоследствии я имел много случаев убедиться
в том, что Сихотэ-Алинь является серьезной климатической границей между прибрежным районом и бассейном правых притоков Уссури.
Русская литература XIX
в., которая
в общем словоупотреблении была самым большим проявлением русской культуры, не была культурой
в западном классическом смысле
слова, и она всегда
переходила за пределы культуры.
Вот
слова, наиболее характеризующие К. Леонтьева: «Не ужасно ли и не обидно ли было бы думать, что Моисей восходил на Синай, что эллины строили себе изящные Акрополи, римляне вели пунические войны, что гениальный красавец Александр
в пернатом каком-нибудь шлеме
переходил Граник и бился под Арбеллами, что апостолы проповедовали, мученики страдали, поэты пели, живописцы писали и рыцари блистали на турнирах для того только, чтобы французский, или немецкий, или русский буржуа
в безобразной комической своей одежде благодушествовал бы „индивидуально“ и „коллективно“ на развалинах всего этого прошлого величия?..
Слова старика сразу согнали с людей апатию. Все оживились, поднялись на ноги. Дождь утратил постоянство и шел порывами,
переходя то
в ливень, то
в изморось. Это вносило уже некоторое разнообразие и давало надежду на перемену погоды.
В сумерки он начал заметно стихать и вечером прекратился совсем. Мало-помалу небо стало очищаться, кое-где проглянули звезды…
Одним
словом, Фердыщенко совершенно не выдержал и вдруг озлобился, даже до забвения себя,
перешел чрез мерку; даже всё лицо его покривилось. Как ни странно, но очень могло быть, что он ожидал совершенно другого успеха от своего рассказа. Эти «промахи» дурного тона и «хвастовство особого рода», как выразился об этом Тоцкий, случались весьма часто с Фердыщенком и были совершенно
в его характере.
— А, опять она! — вскричал Ганя, насмешливо и ненавистно смотря на сестру. — Маменька! клянусь вам
в том опять,
в чем уже вам давал
слово: никто и никогда не осмелится вам манкировать, пока я тут, пока я жив. О ком бы ни шла речь, а я настою на полнейшем к вам уважении, кто бы ни
перешел чрез наш порог…
«Но ведь я мужчина! Ведь я господин своему
слову. Ведь то, что толкнуло меня на этот поступок, было прекрасно, благородно и возвышенно. Я отлично помню восторг, который охватил меня, когда моя мысль
перешла в дело! Это было чистое, огромное чувство. Или это просто была блажь ума, подхлестнутого алкоголем, следствие бессонной ночи, курения и длинных отвлеченных разговоров?»
Оклички женщинами справляются, мужчинами никогда. Когда вслушиваешься
в эти оклички,
в эти «жальные причитанья», глубокой стариной пахнет!.. Те
слова десять веков
переходят в устах народа из рода
в род… Старым богам те песни поются: Грому Гремучему да Матери-Сырой Земле.
Я, впрочем, не знаю, что мне именно снилось: точно так, как и
в картине, — уголок Греческого архипелага, причем и время как бы
перешло за три тысячи лет назад; голубые, ласковые волны, острова и скалы, цветущее прибрежье, волшебная панорама вдали, заходящее зовущее солнце —
словами не передашь.
Одним
словом, он ужасно торопился к чему-то
перейти. Он был весь чем-то проникнут, с ног до головы, какою-то главнейшею идеей, которую желал формулировать и мне изложить. Он говорил ужасно много и скоро, с напряжением и страданием разъясняя и жестикулируя, но
в первые минуты я решительно ничего не понимал.
Она ушла помолиться
в Казанский собор, поплакала перед образом Богоматери,
переходя через улицу, видела мужа, пролетевшего на своих шведочках с молодою миловидною Полинькою, расплакалась еще больше и, возвратившись совершенно разбитая домой, провалялась до вечера
в неутешных слезах, а вечером вышла веселая, сияющая и разражающаяся почти на всякое даже собственное
слово непристойно громким хохотом.
В любви довольно одного
слова, намека… чего намека! взгляда, едва приметного движения губ, чтобы составить догадку, потом
перейти от нее к соображению, от соображения к решительному заключению и потом мучиться или блаженствовать от собственной мысли.
Слово,
в данном случае к счастью, быстро
перешло в дело, и энергичные хлопоты увенчались успехом.
— Так отчего же, скажите, — возразил Бельтов, схватив ее руку и крепко ее сжимая, — отчего же, измученный, с душою, переполненною желанием исповеди, обнаружения, с душою, полной любви к женщине, я не имел силы прийти к ней и взять ее за руку, и смотреть
в глаза, и говорить… и говорить… и склонить свою усталую голову на ее грудь… Отчего она не могла меня встретить теми
словами, которые я видел на ее устах, но которые никогда их не
переходили.
— Поэтому
перейдем теперь к символам! — возгласил Вибель (важность
в нем и самодовольство увеличивались с каждым
словом его).
Пашенька чувствует прилив нежности, которая постепенно
переходит в восторг. Она ластится к бабеньке, целует у ней ручки и глазки, называет царицей и божественной. Марья Петровна сама растрогана; хоть и порывается она заметить, по поводу Михея Пантелеева, что все-таки следует иногда"этим подлецам"снисходить, но заметка эта утопает
в другом рассуждении, выражающемся
словами:"а коли по правде, что их, канальев, и жалеть-то!"Таким образом время проводится незаметно до самого приезда дяденек.
Поэтому, когда им случалось вдвоем обедать, то у Марьи Петровны всегда до того раскипалось сердце, что она, как ужаленная, выскакивала из-за стола и, не говоря ни
слова, выбегала из комнаты, а Сенечка следом за ней приставал:"Кажется, я, добрый друг маменька, ничем вас не огорчил?"Наконец, когда Марья Петровна утром просыпалась, то, сплеснув себе наскоро лицо и руки холодною водой и накинув старенькую ситцевую блузу, тотчас же отправлялась по хозяйству и уж затем целое утро
переходила от погреба к конюшне, от конюшни
в контору, а там
в оранжерею, а там на скотный двор.
— Прежде, нежели я
перейду к той просьбе, которая заставила меня решиться потревожить вас, я не могу, граф, не сказать несколько
слов о том внутреннем переломе, который произошел
в моем внутреннем «я» за эти долгие годы.
С неутомимою деятельностью следила она за всеми отраслями сельского хозяйства, и когда
в день Андрея съезжались соседи, то у Андрея Андреевича пир и угощение были как у помещика, который имел за полсотню душ крестьян, и
в доме все было прилично —
слово, любимое Елизаветою Андреевною, которое
перешло и к ее сыну.
— На беду это! Не будет проку
в этом царствовании! — самое яркое, что я слышал от старика наборщика. Никто не ответил на его
слова, все испуганно замолчали… и
перешли на другой разговор.
Паншин начал с комплиментов Лаврецкому, с описания восторга, с которым, по его
словам, все семейство Марьи Дмитриевны отзывалось о Васильевском, и потом, по обыкновению своему, ловко
перейдя к самому себе, начал говорить о своих занятиях, о воззрениях своих на жизнь, на свет и на службу; сказал
слова два о будущности России, о том, как следует губернаторов
в руках держать; тут же весело подтрунил над самим собою и прибавил, что, между прочим, ему
в Петербурге поручили «de populariser l’idée du cadastre».
К счастию, Имярек, по самой природе своей, по всему складу своей жизненной деятельности, не мог не остаться верным той музе, которая, однажды озарив его существование, уже не оставляла его. У него и других
слов не было, кроме тех, которые охарактеризовали его деятельность, так что если бы он даже хотел сказать нечто иное, то запутался бы
в своих усилиях. Одного бы не досказал,
в другом
перешел бы за черту и,
в конце концов, еще более усилил бы раздражение.
Великодушная государыня ужаснулась и, полная благородства души, украшающего венценосцев, произнесла
слова, которые хотя не могли
перейти к нам во всей точности, но глубокий смысл их впечатлелся
в сердцах многих.
«Истинно, истинно говорю вам: слушающий
слово мое и верующий
в пославшего меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но
перешел от смерти
в жизнь. Истинно, истинно говорю вам: наступает время и настало уже, когда мертвые услышат глас сына божия и услышавши оживут. Ибо как отец имеет жизнь
в самом себе, так и сыну дал иметь жизнь
в самом себе».
Вообще Флегонт Михайлыч
в последнее время начал держать себя как-то странно. Он ни на шаг обыкновенно не оставлял племянницы, когда у них бывал Калинович: если Настенька сидела с тем
в гостиной — и он был тут же;
переходили молодые люди
в залу — и он, ни
слова не говоря, а только покуривая свою трубку, следовал за ними; но более того ничего не выражал и не высказывал.
Генерал пытался было поднять серьезный разговор на тему о причинах общего упадка заводского дела
в России, и Платон Васильевич навострил уже уши, чтобы не пропустить ни одного
слова, но эта тема осталась гласом вопиющего
в пустыне и незаметно
перешла к более игривым сюжетам, находившимся
в специальном заведовании Летучего.
Вскоре разговор
перешел к интригам, которые велись
в госпитале против него, и обещаниям моим написать Филатру о том, что будет со мной, но
в этих обыкновенных речах неотступно присутствовали
слова «Бегущая по волнам», хотя мы и не произносили их.
Прошло минут пятнадцать, как, несколько успокоясь, я представил эту возможность. Вдруг шум, слышный на расстоянии коридора, словно бы за стеной,
перешел в коридор. Все или почти все вышли оттуда, возясь около моей двери с угрожающими и беспокойными криками. Было слышно каждое
слово.
И читает или, вернее, задает сам себе вопросы, сам отвечает на них, недвижный, как прекрасный мраморный Аполлон, с шевелюрой Байрона, с неподвижными, как у статуи, глазами, застывшими
в искании ответа невозможного… И я и вся публика также неподвижны, и также глаза всех ищут ответа: что дальше будет?… «Быть или не быть?» И с этим же недвижным выражением он заканчивает монолог, со взглядом полного отчаяния,
словами: «И мысль не
переходит в дело». И умолкает.
Словом сказать, из области благонамеренности выжидающей я
перешел в область благонамеренности воинствующей и внушил наконец такое к себе доверие, что мог сквернословить и кощунствовать вполне свободно,
в твердой уверенности, что самый бдительный полицейский надзор ничего
в этом не увидит, кроме свойственной благовоспитанному человеку фривольности.
Императрица часто, как мы знаем, от увеселения
переходила к посту и молитвам. Начинались угрызения совести и плач о грехах. Она требовала к себе духовника. И являлся он, важный, степенный, холодный, и тихо и плавно лились из уст его
слова утешения. Мало-помалу успокаивалась его державная духовная дочь и
в виде благодарности награждала его землями, крестьянами и угодьями. Одно его имение на Неве стоило больших денег.
Положение графа было ужасно. Он должен был улыбаться, отшучиваться, когда на сердце у него клокотала бессильная злоба против безумно любимой им девушки. Только теперь, когда он увидел снова девушку, обладание которой он так недавно считал делом решенным, граф понял, до каких размеров успела вырасти страсть к ней
в его сердце. Он любезно дал
слово исполнить требование каждой из дам, но только при условии полного tet-a-tet. Дамы жеманно стали отказываться от своего требования. Разговор
перешел на другие темы.
На бегу люди догадывались о причине набата: одни говорили, что ограблена церковь, кто-то крикнул, что отец Виталий помер
в одночасье, а старик Чапаков, отставной унтер, рассказывал, что Наполеонов внук снова собрал дванадесять язык,
перешёл границы и Петербург окружает. Было страшно слушать эти крики людей, невидимых
в густом месиве снега, и все
слова звучали правдоподобно.
Что значит Онюй? Гольды к названиям правых притоков Амура прибавляют
слово Анэй, например: Анэй Хунгуры, Анэй Бира, Анюй, Анэй Пихца и т. д. Этимологию этого
слова выяснить мне не удалось. Любопытно, что и на севере, именно
в Колымском крае, мы встречаем два притока Колымы с тем же названием — Большой Анюй и Малый Анюй. Удэхейцы Дондон называют Уни. Возможно, отсюда произошло Онюй («у» легко
переходит в «о»), искаженное впоследствии
в Анюй.
Дарья поспешно захлопнула окно. Сестры расхохотались звонко и неудержимо и убежали из гостиной
в столовую, чтобы Передонов не услышал.
В этом веселом семействе умели от самого сердитого настроения
переходить к смеху и шуткам, и веселое
слово зачастую решало дело.
Но тотчас же она сама пугается своих
слов и
переходит к смиренному тону,
в котором даже хочется предположить иронию, как она ни неуместна
в положении Авдотьи Максимовны.
Пройдет время, и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши
перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир настанут на земле, и помянут добрым
словом и благословят тех, кто живет теперь.
«Пора к делу! — сказал он сам про себя. — Она так неопытна; давно ли из гарема? кровь ее горит еще жаром полудня: надо ковать железо, пока горячо! Светское приличие, которому скоро ее научат, рассудок, долг, одно
слово, что я женат… и мои мечты все
в прах! Напишу ей записку и
перешлю с господином Телемахом: этот молчаливый посланный гораздо вернее. Она найдет ее… будет отвечать, если меня любит… а там тайное свидание, и Мариорица, милая, прелестная Мариорица — моя!»